?

Log in

nikanor mogoutine
02 May 2011 @ 07:23 pm
Здравствуй, Никита. Я снова здесь, с тобой, как год назад. Право слово, выглядит странно - последняя моя запись здесь датирована этим же днем, но ровно на год младше.

Я несколько раз за прошедший год порывался открыть эту страницу и снова исповедоваться, как не исповедуюсь никому и ничему. Я несколько раз передумал. Видимо, снова подошел момент.

Этот дневник стал своеобразным местом встречи меня с собой. Когда край, когда кажется, что дальше некуда. Это как плохой знак, как вспышка справа. После нее всегда знаешь - сейчас будет взрыв. И бой.

В бою с самим собой ты хотя бы видишь цель и знаешь расстановку сил противника - есть с кем воевать. Когда удар приходит со стороны, становится сложнее. Бьешь вслепую, во все стороны сразу. Накатывает паника.

Делаешь вдох. Переживали. Делаешь вдох. Уже не раз. Делаешь вдох. Бывало такое, справлялся. Делаешь вдох. Надо быть сильнее, закаленнее, готовым к подобному. Делаешь вдох. Никто и никогда не избегал такого.

Делаешь вдох.

На вдохе десятом ты вдруг понимаешь, что тебе все равно, сколько раз и кто переживал подобное, было у тебя такое раньше или нет. Когда есть беда, твоя личная, плохая, такая нехорошая беда, с ней приходится бороться самому, понимать ее самому, ощущать ее самому.

Ты делаешь вдох, но выдохнуть по-прежнему не можешь.
 
 
nikanor mogoutine
02 May 2010 @ 11:18 pm
Прошло ощущение пронзительности одиночества. Пропало чувство одиночества как таковое. Как можно чувствовать себя одиноким, если не чувствуешь самого себя?

Страшно, до отчаянного "ох" надоели безвкусные улыбки, нестрашный страх, невеслое веселье, нерадостная радость. Что с этим делать - не знаешь. Когда вдруг пропадают эмоции, чувствуешь себя вдруг в "Шоколадцнице" - там всегда забывают принести специи.

Хочется: человека, не вздыхающего в конце разговора с тобой. Хочется человека, которому от тебя нужно только то, что ты есть. Хочется не просыпаться среди ночи от звонков с опостылевших номеров. Хочется молчать. Хочется сидеть. Хлочется человека, который был бы рядом несмотря на все это. Вопреки всему этому.
Господи, это не красивая поза! Это не доктор Хаус, не Печорин, не тот, кто вам всем так нравится! Это и правда мучительно.

Я сижу в вагоне товарного поезда. Он несется на огромной скорости, проносятся мимо деревья и верстовые столбы. А я внутри сижу. Не двигаюсь. Словно все застыло, окоченело.

- "Ну что испугался?" - вопрос после того как чуть не разбились на машине, буквально какие-то считанные доли секунды.
- Неа, я не успел, - отвечаешь. А сам понимаешь. Нет, не не успел. А просто было плевать.

- Охренительно съездили! - говорят и смеются.
- Ага, - отвечаешь, а сам понимаешь, что уже забыл.

Что не забыл? Что живого осталось здесь? Как после крушения "Титаника" плаваешь на шлюпке и орешь во все горло: "Есть здесь живые?"

Нет, черт побери. Нет живых. Здесь тишина.
 
 
nikanor mogoutine
19 April 2010 @ 10:54 pm
Каждый вечер, оставшись в одиночестве , я размышляю. Я слушаю Мари Лафоре, пью кофе (кто бы мог подумать, что еще 3 года назад это был мой нелюбимый напиток!) и пытаюсь писать. Я пишу и пытаюсь осознать ту колоссальную дыру. Во мне ли? Да, я даже не знаю, есть ли я. Первый раз в этом мире (а я убежден, что мир рождается заново вякий раз при рождении нового человеа.) я не знаю, существую ли я на самом деле. Это страшно,- ощущать собственную бесплотность.

Господи, что делаю я? Я не ведаю, а тебе тем паче некогда! Я не разговариваю с Богом, я спрашиваю божественное в себе. Хочу, чтобы слышал и слышать.
 
 
nikanor mogoutine
30 March 2010 @ 09:58 pm
Страшна пустота внутри. Если из дробовика в упор выстрелить в человека, в нем может образоваться кровоточащая дыра. Сначала больно, а потом нет. Ты мертв.

Когда дробовик пробивает дыру внутри, с этим ничего не поделать. Сначала больно, а потом еще больнее. Ведь ты не умер, все чувствуешь и понимаешь. Там дует ветер и нехорошо. Еще хуже, если выстрелил сам в себя. Сам собой.

Дробовик мог бы убить меня, если бы у меня не было работы. Любить себя, ненавидеть себя, бороться с собой. Не воевать, нет. Где нечего захватывать, воевать бессмысленно.

Стараться не отупеть, это так близко, не порости сорняком внутри, ведь он так любит пустое пространство.

В этом месяце у меня очень много заметок. Так было до этого только раз, когда я только начинал и горел. Я не горю, я просто заставляю себя изо всех сил.

Самое грустное - когда думаешь о человеке и понимаешь, что ты будешь рад за него. Не с тобой хорошо, это правда. Он будет счастлив, ты и правда этого хочешь. И от осознания этой мысли хочется и смеяться и плакать.

Спасибо Бриджит Боден, ты выводишь меня из ступора. У тебя красивый, сильный голос. Он напоминает мне.

"Никита, ты чего сидишь как Лермонтов на утесе?"
Господи, Рауль, я не Лермонтов сейчас. Я почти утес.
 
 
nikanor mogoutine
30 March 2010 @ 01:47 am
Я хочу навсегда запомнить сегодняшнюю ночную пробежку. Я навсегда запомню ее. Бежать, бежать так, чтобы никто не догнал, убегать от самого себя, на шаг опережать и думать, что все равно отстаешь.
Каждая мысль, каждый вздох проникает так глубоко, что невозможно дальше дышать.

Просто бегу и вспоминаю каждый километр, каждый метр, каждую секунду, каждый час.

Вспоминать, зачем раньше бегал, почему бегал и с кем.

Хватать самого себя за шкирку и выбрасывать вперед, чтобы не остановиться. Иначе догонит.

Бездействие, остановка - тьма. Которая накроет и удушит.

Так ведь не бывает, скажи мне, Никита? Я ведь никогда не обращался к самому себе. А сейчас я уже смог даже построить разговор.

Вопрос-ответ, еще ответ, чем сильнее, чем громче он отзовется в ушах, тем глубже останется в душе. Странно, когда понимаешь, что смерти нет. Есть новое, есть перерождение. Рождается. Главное, суметь вырастить. Главное, не ошибиться, не перепутать. Появляться на свет тяжело и страшно, неведомо.

Спасибо за каждый из этих дней, за эти три года и даже чуть больше. Это было так сложно, это было так хорошо.

Я навсегда запомню. Так много сказать осталось. Я рядом.
 
 
 
nikanor mogoutine
06 October 2008 @ 01:30 pm
Витрина магазина.
В ней дворник с метлой, никогда ничего не убравший. Застывший на взмахе.

Обломов, лежащий в любимом халате. Заснувший на диване еще при рождении.

Исаак Ньютон, с яблоком на ладони. Яблоко никогда не скатится, Ньютон никогда не придумает свои законы.

Через год-два-три экспозицию на витрине сменят, там поселятся другие персонажи. Они также навсегда замрут в вечном мгновении.

А я каждый день прохожу мимо этой витрины, рассматриваю ее. Иду на работу, иду с работы. Прихожу домой, рисую, пишу, сочиняю. Смотрю, люблю, думаю, играю. Катаюсь, прыгаю, бегаю, двигаюсь. И снова люблю, снова мечтаю. И думаю.


Вот бы и мне замершего мига,
Чтобы застыло, не шевелилось.
И рассмотрев все подробно в деталях
Я, размахнувшись, сказал бы:
"Пускайте!"


Экспозицию скоро сменят.
А я чувствую, что еще не насмотрелся, не запомнил, не почувствовал все, что мог.
 
 
nikanor mogoutine
25 July 2008 @ 11:42 am
Течет, меняется, переливается. Скидывает чешую, обрастает новой. И по кругу, все дальше от начала, все ближе к началу.
Ровно год назад я уехал на Селигер. Ровно год назад у меня зва спиной был рюкзак, набитый вещами и продуктами. Ровно год назад мы плавали на лодке по чистому озеру на Селигере, я нырял с головой, готовил на костре и замерзал ночью в палатке.
Еще две недели и будет 13 августа - день моего первого рабочего дня здесь, в Калионе. Я сам не заметил, как вначале ощущение развлечения от моего нового места работы, сменилось усталостью от него, а потом дикой привязанностью. Я, если честно, не могу сейчас представить свою жизнь без Калиона. Эта работа стала частицей меня, он проникла под кожу, пустила корни и даже, похоже, добралась до моей души. Поселилась и там.
Первый человек из моего отдела, кого я увидел - это была Елена Бурдыкина, моя будущая начальница. И, наверное, такой редкий случай, но я на 100% сработался потом с этим человеком. Мы нашли с ней общий язык, она, вот так удивительно, но именно она смогла заставить меня полюбить свою работу. Смешно звучит - "заставить полюбить". А теперь я знаю, что это возможно. И именно с этим человеком у меня связаны одни из лучших моментов в Calyon Rusbank'е.
Последние месяцы я часто думал о том, что у Лены огромный потенциал и что, скорее всего, она уйдет гораздо выше чем сейчас.
Так и произошло. Сегодня утром я получил по внутренней почте письмо:

"Мои бесценные «коммерческие» друзья, а также коллеги из дружественных департаментов,
Спасибо всем вам за приятное общение как профессиональное, так и личное, за помощь и терпение. Извините за когда-либо допущенные с моей стороны резкости. Вы - прекрасные коллеги, и мне с вами всегда было очень комфортно, безумно интересно, временами, да что там, почти всегда, очень весело. Надеюсь, на вашу помощь и поддержку и в будущем.

Не прощаюсь

С надеждой увидеть всех вас с сентябре."

Да, она придет в сентябре. Но уже не будет работать с нами. Со мной.
Теперь на ее месте сидит некая Полина, и как с ней сработаться я пока не знаю.

Вот и все. Я написал это, чтобы запомнить этот день, это число - 25 июля 2008 года. Просто так. Потому что буду скучать по Елене Бурдыкиной.

Просто я скучаю по Грише, Лене, Саше. По всему тому, что здесь как-то удивительно быстро меняется.
 
 
nikanor mogoutine
19 June 2008 @ 04:20 pm
Говорит, что постоянно готовится. Говорит, что занята.
Если видимся - то на пять минут. И тут же спешит домой. Почему?
Зову кататься на велосипеде - занята. Занята напрочь. Сессия, это тяжело, это много сил.
Время появляется, есть выбор - магазин с мамой или ко мне на работу.
В магазин с мамой. 3145 раз за последние два месяца. Она так давно не видела магазинов, как следует ничего не покупала. Я понимаю, что магазин - это важно для девушки.
И я также понимаю, что завтра абсолютно все магазины Москвы будут закрыты. И послезавтра. И вообще, до конца месяца, до ее отъезда ни одного магазина работать не будет. Коллапс бутиковой системы, так сказать.

Звонит, говорит, хочу целоваться. Отвечаю, что да, тоже очень хочу.
И правду говорю. Ведь очень скучаю. Редко вижу. Потом встречаю ее. Ей срочно домой надо, какие там поцелуи!
К черту, не хочу больше писать такую галиматью.
Она уедет 1-го, и мы, скорее всего, месяц не увидимся. Я буду скучать, потому что даже до ее отъезда я ее как следует то и не видел. Она ведь сессию сдает.
 
 
nikanor mogoutine
14 May 2008 @ 01:11 pm

Что-то странное происходит. Люди как-будто слегка не в себе.

Сижу, работаю (вконтакте), слышу справа постоянный бубнеж. Прислушался, оказалось, парень сидит и тихо-тихо под нос ругается матом. Тихо-тихо, но так...от души.

В метро столкнулся с бывшей одноклассницей. Мы с ней просидели за одной партой три года. Мне было интересно, как она сейчас. А мы просто кивнули друг другу и пошли дальше. Ни слова, ничего. Просто абсолютное равнодушие.

Кажется, что город накинулся на всех, душит весной, такой теплой, уютной и безраздельно равнодушной.
Теряются точки пересечения, бежишь куда-то, опять туда же, не успеваешь, но не опаздываешь, не видишь, только замечаешь, отмечаешь и забываешь.

Серые стены, зеленые листья, голубое небо.
Мне кажется, что я никогда еще так не наслаждался весной, никогда еще так не чувствовал ее присутствие вокруг, никогда еще не просыпался с таким удовольствием от солнца в глаза. Я полюбил эту весну.
Но вот несмешная шутка: Я люблю эту весну. А она никого не любит, эта весна 2008.

 
 
nikanor mogoutine
22 April 2008 @ 04:22 pm
Я не люблю разговаривать с коллегами. После разговора мне всегда становится страшно.

"- Вот я сейчас сижу и думаю, каждый день, зачем я выбрал этот гребаный факультет, почему не пошел на другой?"


"- Пройдет лет так пять шесть, ты тоже устроишься куда-нибудь, будешь получать хорошую зарплату, закостенеешь, прилипнешь к месту, с 9 до 6, чаще до 8. И не будешь ничего вспоминать, только изредка. И думать: Зачем? Почему? Где мои 20 лет?"


"- Мне 19 лет, я уже довольно много где поработал и нигде пока не почувствовал, что это мое. Если получится все, я и отсюда скоро уйду.
- Уйдешь, правильно, не твое это совсем, вижу, тебе тухло здесь приходится. Сменишь еще три-четыре места, потом женишься и обо всем забудешь. Кушать будет хотеться... и не тебе одному."


И отец мой тоже не любил свою работу. А мама о ней мечтала и не хотела больше сидеть дома.
А я так боюсь не найти себя. Я во все тыкаюсь, за все подряд берусь и все пытаюсь понять - где оно, мое?